НЕТ ГУРУ, НЕТ МЕТОДА, НЕТ УЧИТЕЛЯ 2 страница

Так состоялось мое знакомство с безвременной нитью Учения, вечной мудростью. В какой-то момент пребывания в этом возникает мысль: порой совсем не­плохо, оказавшись в незнакомом месте, пообщаться со старожилами. Из тех четверых, коих я счел источника­ми, достойными доверия, Рамеш единственный, кто все еще жив и пребывает в относительно добром здравии для человека, всю жизнь проведшего в Бомбее и разме­нявшего восьмой десяток.

Первые несколько встреч оказываются весьма эф­фективными. Звучит вопрос про историю, и рассказы­вается история; дэвид повествует о том, что случилось в джунглях. Сбивчиво, запинаясь, используя слова и по­нятия, спонтанно всплывающие из контекста его жиз­ни, в попытке описать то, что, как известно, не поддает­ся описанию. И все, что случилось в джунглях, находит признание и поддержку у Рамеша, как соответствующее тому, что он, перекликаясь с Вэй У Вэем и Махараджем, называет полным Пониманием и что в его традиции из­вестно как пробуждение, или просветление. Во время одной из встреч он говорит, что это несколько странно: без гуру, без учителя… но, в конце концов, ведь был же Махарши с его горой, так что… легкое пожатие плечами, широкая улыбка. Он весьма уверен в своем не-«я».

Ему приходится убеждать. Первая реакция на это – инстинктивное отскакивание назад; вновь вмешивается старый страх собственной особенности. Какими бы размытыми ни были предвзятые представления о том, что такое «просветление», та разрушительная ночь в джунг­лях и это мощное излияние Присутствия не входили в их число. И в то же время превалирует ощущение, что это оно и есть. Никого нет дома. Это получает призна­ние, которое, однако, ни на что не влияет и ровным сче­том ничего не меняет. Что бы кто ни думал и ни говорил об этом, включая индийских гуру, и сколь бы полезным оно ни было, зафиксировать словами невыразимое не­возможно. Тут нет места собственничеству, наклеива­нию ярлыков, закреплению рамками концепций и тра­диций.

В последующие за этим недели и годы – новые встречи, новые разговоры. Поначалу неловкие: это ве­ликое колебание в обусловленности, все еще трепещущее на ветру. Несколько раз во время визитов, когда Рамеш снова и снова повторял, что «здесь есть полное По­нимание», меня начинали преследовать другие искатели из группы, посещающей утренние беседы, или, наобо­рот, избегать. Поэтому хочется держаться в тени, оста­ваться инкогнито среди несчастных искателей, счастли­во пребывая в глубине извечно изливающегося Сияния. Если у этих визитов и есть какая-то «цель», то это нечто, что я только могу назвать «обратным процессом»: в джунглях ответ был получен до всех вопросов, так что теперь приходится формулировать вопросы на ответ, строить поддерживающую конструкцию, чтобы понять Понимание постфактум.

V

Итак, это то, что случилось в джунглях. И в Бомбее. Ничего не случилось.

Увиденное больше никогда не станет не-видимым. Это так просто. Всегда и везде лишь совершенное Сия­ние Недвижимости. И не-вещь, у которой нет имени: беспрестанное Излияние, сейчас и всегда доступное ви­дению, которое исходит не из вещи ум-тело. И не гово­рить об этом, когда оно возникает, невозможно, как и невозможно не писать. И я полностью, абсолютно от­даю себе отчет в том, с какими трудностями приходится сталкиваться в этой связи.

Уэйн Ликермэн в своем предисловии к книге Рамеша «Сознание говорит» очень точно заметил, что «сам факт просветления вовсе не означает способность донести сопутствующее ему понимание».

Сказано верно. Я не учитель. Учительствование не представляет интереса, а это ум-тело не обладает доста­точными навыками или квалификацией. С точки зре­ния кого угодно, умудренного знанием всего этого, в данном случае вам приходится иметь дело с весьма нео­тесанным плотником полуиндейских кровей (ненасто­ящим индейцем) с холмов, с явной и абсолютной нехват­кой каких бы то ни было «умелых приемов», с весьма ог­раниченным интеллектуальным пониманием предмета, не владеющим какой-либо «практикой» и не имеющим специальной подготовки, которую дают многолетние медитации или служение. Сказать, что вещь «дэвид» бы­ла выбрана по ошибке и абсолютно не обтесана под то, о чем здесь идет речь, означает проявить ненужную деликатность. Разве что, конечно, вещь «дэвид» была за­думана, обтесана и помещена в конкретные обстоятель­ства именно для этого. У Сознания потрясающее чувство юмора.

Есть только это. И это прозвучало бы как абсурдное славословие, если бы было кому славословить, но та­кового не существует. Существует, понятно, только это. Я абсолютно ничего не знаю, кроме одного: знание, ви­дение, понимание. Знание, видение, понимание, – то знание, видение и понимание, которого нет, которое за пределами человеческого понимания, открывшееся здесь, которое есть здесь. Теперь всегда воспринима­емое не из этого ума-тела. Незаслуженное, полученное безо всякого поиска, даже без запроса, по меньшей мере без прямого. Это невозможно передать словами, невоз­можно выразить, это невозможно ухватить мыслью.

Руми был прав:

«Подобно соли, растворившейся в океане,

Я был поглощен Тобой

За гранью сомнения или уверенности

Внезапно в моей груди

Взошла Звезда

Столь ясная,

Что все на свете звезды к ней устремились».

И Рамеш прав, называя это чем-то вроде «божествен­ного гипноза». А чем оно еще объясняется? Все умы-те­ла взирают на это, купаются в этом, являются этим – и не могут увидеть это. Как можно показать кому-то что-то, чем они уже являются, особенно когда это есть ни­-что, а они – ни-кто? Все это так невероятно просто. Ведь очевидно, что никого нет дома. Все-Что-Есть – Любовь за пределами любви, Свет за пределами света, Покой за пределом покоя, Свобода за пределом любого представления о свободе… напишите все слова заглав­ными буквами и кричите их, плачьте их, рыдайте их.

Но народ чешет в затылке и говорит, что не доходит. «Ну, это что-то философское…», или «Но мне нравится моя история, мне нравится моя драма», или «Боже, как же адвайтически верно мы сегодня звучим». Так или иначе, все расставляют защиту, лишь бы не видеть Того, Что Есть. Даже самоотверженные искатели, когда слы­шат «это лишь сон», кивают и продолжают говорить. Никому не приходит в голову остановиться, видеть, быть. Простите неотесанного дэвида, если он выказыва­ет уж слишком явное отсутствие интереса к подобного рода дискуссиям.

И Хафиз прав:

«Дорогие, вы, кто пытается познать чудо Любви через разум,

я ужасно боюсь, вам это никогда не удастся».

Я бы добавил: или применяя жизненный опыт, или мысль, или язык, или эмоции. В этом надо просто быть, чтобы суметь видеть.

В конечном итоге здесь на самом деле нечего сказать. Сон продолжается, и продолжается участие в этом сне (что не было выбором, просто такова особенность этого сна), с полным осознанием того, что это сон… Только, конечно, нельзя ожидать, что Я-Я будет воспринимать что-либо из этого всерьез.

А в той пещере отшельника все-таки чертовски хоро­шо. Нет никаких потребностей. Все, что бы ни происхо­дило, не имеет никакого значения. Никаких потребно­стей, никаких запросов, никаких обязательств, никакой роли. Предельно просто.

ПРОЛОГ

«Могу заверить вас, что такой вещи,

как Бог, не существует.

Нет такой вещи, как творение,

И нет такой вещи, как вселенная.

Точно так же нет такой вещи, как мир,

И нет такой вещи, как ты.

Нет такой вещи, как "Я".

Что остается? Безмолвие!»

Роберт Адаме

I

Можно утверждать, что реальность – совсем не то, чем она предстает воображению или взору, и что прак­тически все человечество подвержено массовой галлю­цинации. Так можно было бы утверждать, если бы это не было столь опрометчиво, ибо сама идея существования человечества, идея «некоего» рассуждающего подобным образом – по сути часть все той же галлюцинации. Та­кие понятия, как «люди» или «человеческие существа», наряду со всем, что поддается мысли и восприятию, есть в сущности иллюзорные кажимости в бесконечном Со­знании, единственно существующем.

Однако же, как мы продвигаемся? Все это звучит почти что как параноидальная теория глобального заго­вора, не так ли? На самом деле, это настолько не лезет ни в какие ворота и столь сильно расходится с привычным восприятием и здравым смыслом, что большинство людей, если бы им довелось услышать подобные речи, были бы склонны назвать их бреднями сумасшедшего, посмеяться или пожать плечами и вернуться к своим повседневным делам.

И тем не менее, все исторические хроники бок о бок с религиозными и философскими традициями, уходя­щими в глубину веков, там и сям содержат свидетельст­ва существования «человеческих существ», пришедших к убеждению в правдивости этого фантастического сце­нария и пытающихся донести свое убеждение до других. По сути, именно подобные провидцы и «безумцы» сто­ят у истоков практически всех великих религий мира и философских традиций. Некоторые из этих традиций до сих пор детально воспроизводят схожие идеи, считая их частью собственных принятых учений и практик, но стоит провести небольшое исследование, и становится ясным, что изначально идеи эти были опытом и видени­ем людей, вокруг которых впоследствии сформирова­лась традиция и что нашло отражение в основополага­ющих писаниях.

И опять-таки, это утверждение грешит неточностью, поскольку в очередной раз идея существования «лично­сти» как индивидуальной сущности, чьи индивидуаль­ные представления или опыт положили начало тради­ции, сама по себе часть иллюзии. Как видите, тут мы снова сталкиваемся с проблемой коммуникации.

Взгляните на это вот под каким углом: попробуйте допустить, хотя бы на мгновение, просто ради интереса, что кто-то получил возможность узнать, прийти к пол­ному убеждению, исключающему любые сомнения, что все, что мы полагаем «реальностью», на самом деле сге­нерированная умом фантазия и что эта иллюзия содер­жит в себе все идеи, слова, переживания и сенсорные ощущения, равно как и объекты, которые мы именуем «человеческими существами», считая, что это им принадлежат все идеи и опыт. Допустите также на минуту, что такой человек не просто съехал с катушек, но, воз­можно, каким-то образом действительно видит нечто такое, чего не видят другие. И как в таком случае ему рассказать другим о том, что он видит, если он знает, что и он сам, и все другие, и все идеи и слова, что могли бы быть использованы для рассказа, по сути своей есть лишь часть все той же иллюзии, и потому совершенно бесполезны?

Какие аналогии, какие метафоры или словесные хи­тросплетения могут прийти на помощь при попытке вы­разить то, что лежит за пределами слов? Что-то вроде «это похоже на свет, но это не свет, это настолько за пре­делами всякого света, что не может быть увидено», или «это одновременно везде и нигде», или «это полнота всего, что есть, которая есть совершенная пустота; это то, чем вы уже являетесь, хотя и не можете этого уви­деть», или просто «Я-Есть-То».

И, конечно, если покопаться глубже в мистических и эзотерических традициях мировых религий, можно об­наружить, что именно об этом говорил Гаутама Будда, Иисус из Назарета, Рабби Бал-Шем-Тов, Джалалуддин Руми, Ади Шанкара, Мейстер Экхарт, Сэнцзан, Рамана Махарши, как и многие другие дзэн-буддийские, христианские, хасидские, суфийские, даосские, адвайтист-ские и прочие «духовные учителя».

Пожалуйста, послушайте внимательно, следующий момент важен. Это прямо противоположно тому, что вам всегда говорили, ибо то, что вам говорили, было неправдой. То, о чем здесь идет речь, предельно просто. Тут нет никакой зауми, которая затруднила бы объясне­ние и понимание. Это очень просто и легко, однако ж настолько не соответствует тому, во что привычно ве­рить и как это принято трактовать, что ум отказывается понимать.

Существует консенсусная, созданная по договорен­ности реальность, которую поддерживает практически все человечество. Мир существует без малого целую вечность. В этот мир вы рождаетесь как индивидуальности; вы растете, учитесь, проживаете жизнь и умираете. Есть некоторые расхождения в том, что происходит после этого, разве что для всех остальных жизнь, понятное де­ло, продолжается, пока они тоже не умрут. Все считают, что знают это или какие-то местные вариации на эту тему. Но на деле вы не знаете, когда вы «родились». Вы научились так думать. Все остальные тоже этому научи­лись, и это превратилось в практически повсеместное убеждение. Но всеобщая уверенность в чем-либо еще не означает, что это правда.

Извечно, вне времени, Я Есть, нерожденный. По­добно тому как сновидение начинается в какой-то мо­мент сна, «в какой-то момент» То, Что Есть Я, возника­ет как Сознание здесь, и этот мир начинает отсчитывать свое существование. Я открываю глаза и посредством ума-тела познаю жизнь. Проходит некоторое время, я закрываю глаза, и мир прекращается, и вновь извечно Я Есть, нерожденный.

Что может быть проще или более очевидным?

Время от времени кто-то неизменно появляется и пытается донести это до собратьев, но договорную реальность не так-то легко расколоть. Она самовоспроизводится и оперирует встроенными механизмами защиты от расхождения во взглядах. Один из них – это назвать обидчиков «сумасшедшими». Другой, не менее эффек­тивный, – обозвать их «мистиками». Оба эти механизма договорной реальности только укрепляют иллюзию отделенности.

Поэтому учитель изъясняется посредством странных историй, парабол, метафор, производит непонятные действия. Говорит одно в один день и прямо противопо­ложное – на следующий, пытаясь обойти расставленную защиту. Восприняв слова учителя буквально, вы только будете сбиты с толку, силясь понять, на что же они указывают, полагая, что это нечто внутри договор­ной реальности, в то время как изначальный посыл был совсем иным. Потому-то проверенный временем путь научиться чему-либо у этих персонажей, если уж на то пошло, это просто сидеть рядом с ними: месяцы, годы, терпя их противоречия и повторы, nonsequiturs[1] и кажу­щееся безумие до тех пор, пока из достаточного количе­ства сих разрозненных векторов не будет выведено не­что среднее, позволяющее взглянуть за их пределы, на точку их схождения, за черту всего, доступного понима­нию и воображению.

II

Некоторые проводят так всю свою жизнь, у ног по­добного учителя, но в данном случае произошло другое. Как бы там ни было, последующие страницы повеству­ют о том, что случилось, когда «То, Что Есть», которому невозможно научить, которое лежит за пределами дого­ворной реальности предметов, идей, мыслей, опыта и чувственного восприятия, внезапно и спонтанно стало видимым и воспринимаемым, а так называемая реаль­ность открылась пониманию со всей ясностью и ока­залась не более чем иллюзией, сродни природе снови­дения.

С точки зрения общепринятой нормы мне следовало бы говорить о том, что последует дальше, от «первого лица», но, видите ли, тут мы в который раз сталкиваемся с этой маленькой коммуникативной проблемой слов и понятий. «Первое лицо», которому как бы положено вести рассказ, без сомнения часть иллюзии, просто пер­сонаж сновидения, но ни в коей мере реально существующий индивидуум, с которым бы произошли все эти со­бытия и кто бы мог связать воедино свой опыт и размы­шления. Скажем, если вы легли спать ночью и вам при­снился сон, будто вы летаете над горами, стали бы вы ут­верждать, проснувшись, что кто-то действительно летал над горами прошлой ночью? Не важно, насколько ярким было сновидение, его персонажи, сюжет, события, «дей­ствия», – с точки зрения бодрствующей реальности это всего лишь фантазия.

К этой аналогии со сновидением и пробуждением мы будем возвращаться снова и снова. Это излюбленный образ тех, кто пытается учить или просто говорить о подобных вещах, и это одна из лучших имеющихся анало­гий, но, разумеется, – всего лишь аналогия. Она полез­на только в качестве иллюстрации. Если вы начнете по­нимать ее буквально, все рассыпется и потеряет всякий смысл.

Когда прекращается ошибочное принимание иллю­зии за реальность, тогда внезапно и необратимо во всей полноте открывается видение того, что отдельной личности не существует, а существует лишь проявление в игре Сознания, выступающее в этой игре, или сновиде­нии, в качестве так называемого человеческого организ­ма ума-тела. Этот организм – лишь видимость, иллю­зия, подобная сну конструкция внутри того, что всегда было и есть вне и до всякой иллюзии.

Изнутри иллюзии «То, Что Есть» можно называть Сознанием, Присутствием, или Всем, Что Есть, или да­же «Богом» (что сообщает некоторую ограниченность предмету). И это Присутствие (если остановиться на ка­ком-нибудь из понятий) – все, что есть, поэтому все, что попадает в область восприятия, всегда суть Присут­ствие, воспринимаемое как некая (иллюзорная) вещь. Присутствие, образно говоря, течет через устройство ум-тело, оживляя его, делая его сознательным – на­столько сознательным, что оно, как и другие, ему подобные, начинает полагать себя автономной индиви­дуальной сущностью, обособленным существом, наде­ленным сознанием.

И это снова иллюзия. Нет обособленных существ. Никого нет дома. Есть только Присутствие, струящееся сквозь эти кажущиеся формы, тем самым творя эту ил­люзию. «Меня», «дэвида» на самом деле не существует, разве что в качестве представления, вводящего в заблуж­дение, ошибочного и абсолютно концептуального, но никогда – в качестве обособленного «я», «реально» от­дельного от Сознания. Тогда приходит понимание, что это Сознание, Присутствие, Все, Что Есть – и есть то, чем Я на самом деле являюсь.

III

Попытка объяснить То, Что Есть изнутри того, чего нет (иначе говоря, попытка объяснить или описать Ис­тину в терминах и концепциях, предлагаемых иллюзи­ей), изначально обречена на неудачу. Все, что есть, – видение, Понимание в Том, Что Есть в безмысленной бессловесной недвижимости. Это просто невозможно передать словами.

А надо ли пытаться? Хороший вопрос. Все, что я мо­гу сказать: подобно самому Пониманию, подобно самой «жизни», попытки выразить это в словах возникают произвольно, без запроса, без волеизъявления, в этом нет усилия или какого-то другого действия.

То, что последует дальше, представляет собой собра­ние стихов, впопыхах нацарапанных в то или иное вре­мя, выдержек из дневников, электронных и обычных писем, ответов на вопросы, разговоров, худо-бедно вос­произведенных по памяти, а иногда просто компьютер­ных записей. Многое из этого имеет весьма сырой вид и требует доработки. Но все это – просто Сознание, струящееся через аппарат ум-тело, полностью свободное от какого-либо индивидуального «я».

В этом нет ничего претенциозного: тот же самый по­ток Сознания течет через ум-тело, которое вы полагаете «собой». Вероятно, вы думаете, что это вы читаете дан­ные строки. Уверяю вас, это не так. Чтение происходит, но ни в каком смысле нет «вас», производящих действие, ровно как не существует тех «вас», которыми вы привык­ли себя считать. Добро пожаловать в То, Что Есть.

Я вполне отдаю себе отчет в том, что то, что последу­ет дальше, местами окажется трудным для прочтения или покажется полной бессмыслицей. Процессоры Word, ответственные за орфографическое и грамматиче­ское написание, подавились сим документом. Все, отно­сящееся к основным правилам языка, будь то граммати­ка, написание заглавной буквы, пунктуация или синтак­сис, – было подчеркнуто и забраковано в этой попытке отойти от привычной семантики слов в сторону бесспор­но непривычной.

С этим ничего не поделаешь. Дело не в тупоголово­сти; слова использованы в необычном контексте с опре­деленной целью: максимально точно выразить невыразимое. С этой точки зрения текст был неоднократно прочитан и проверен на правописание разными людь­ми. И если написание, пунктуация или само использо­вание слов кажутся странными, то, вероятнее всего, так было задумано, с целью сообщить им определенную смысловую нагрузку; в противном случае, при «пра­вильном» использовании, смысл, хоть и не явно, был бы искажен.

Нередко текст читается с запинками и спотыкания­ми о непривычное слово или словосочетание, тогда как общеупотребимый язык дался бы куда легче. Вы будете неизбежно сталкиваться с языковыми противоречиями и тавтологиями. Учитывая ограниченные возможности языка, в этом тоже есть своя необходимость.

Многие темы возникают вновь и вновь, что может показаться повтором. Рассматривайте это как побужде­ние проникнуть глубже, взглянуть сквозь и за пределы. Помните, что эти слова стремятся преодолеть собствен­ные границы и при первом прочтении редко доступны более глубокому пониманию.

И, пожалуйста, помните: ни один из представленных здесь образов, ни одна из концепций и идей не являют­ся сами по себе Истиной или прямоуказующими на Истину. Все это лишь векторы, направленные в сторону ос­новного направления.

Ничто из написанного здесь не может быть Истиной по той причине, что концепции, мысли и язык по при­роде своей дуалистичны в отличие от Того, что они пы­таются описать. В дуальности на каждый объект прихо­дится субъект; на каждое «лучше» найдется «хуже», на каждую «правду» – «ложь»; то же в случае «ясность» – «неясность», «любовь» и «ненависть», «недвижимость» и «движение», «совершенство» и «несовершенство», «за­вершенность» и «незавершенность».

Вот почему учителя прошлого и настоящего всегда охотно повторяли «Neti, Neti» – «ни то, ни другое». Ни одна сторона, ни другая. В дуальности, а следовательно, и в языке, неизменно присутствует оборотная сторона, завершающая или дополняющая свою противополож­ность, в той же мере неистинную.

В корне дуалистичный язык используется здесь нео­бычным образом, чтобы указать на то, что предшествует дуальности: «Любовь» за пределами любви и ненависти; «Недвижимость», не противопоставленная движению; «Совершенство», ничего общего не имеющее с совер­шенным или несовершенным.

Именно в силу этого традиция обращается к подоб­ному учению как к набору «указателей», а не как к набо­ру «истин». По той же причине предпочтение отдается указателям, говорящим о том, чем Все, Что Есть не является, нежели тем, которые пытаются подобрать этому определение. Neti, Neti.

Все это не более чем концепции, мысли-пузыри, со­зданные в сгенерированной умом иллюзии и как тако­вые, предельно ограничены и несовершенны.

Откровенно говоря, все это на самом деле полная фигня. В конце концов, все представления, все пережи­вания, все слова, все книги, все учения бьют мимо цели. Все, что требуется, это полностью отпустить и выйти за их пределы; целиком выйти за их пределы. Тогда все прекратится, как никогда не существовавшее, и оста­нется только Понимание и Покой, превосходящие вся­кое понимание.

Когда вы поймете, что не в ваших силах что-либо из­менить в этом или повернуть вспять, наступит момент разочарования. Но это переживание, подобно любому другому процессу, лишь временно. К счастью, это в лю­бом случае никогда не зависело от «вас».

Два

Внезапно,

мгновенно.

Безусильно,

Из недвижимости.

Потревоженный

сон.

Пробуждение

к Реальности.

ДЖУНГЛИ, ЧАСТЬ I

«Открой свой скрытый глаз

и приди к корню корня

твоего собственного «я».

Руми

I

Последний отказ, который необходим, прежде чем мы наконец-то перейдем к самой истории. Задача здесь рассказать о том, что случилось в джунглях. Хотя на это нет особых причин, у этой истории нет «ключевого мо­мента». О самом Понимании невозможно говорить, можно только указать на него, и это все, что можно сде­лать сейчас, это то, чем является все происходящее че­рез эту штуковину ум-тело. Бессмысленно разглагольст­вовать о переживаниях в сновидении, приведших к «взрыву» восприятия, реализации и пробуждению от сновидения. Это будет всего лишь еще одной сновидческой историей.

Кто-то попросил рассказать эту историю, вероятно, чтобы иметь возможность составить собственное мне­ние на сей счет. Что же, вполне логично: существует ряд обстоятельств, обрамляющих произошедшее. В конце концов, ценность имеет только Постижение, а не исто­рия штуковины ум-тело. Но поступила просьба расска­зать ее, поэтому о том, что случилось с этим умом-телом, будет рассказано. Так что же? Кого это волнует?

Когда была опубликована книга Рамеша Балсекара «Who cares?» («Кого это волнует?»), я обнаружил, что эти пальцы (рабы привычки), печатая название, неиз­менно ошибались в написании, переставляя местами две буквы, так что выходило «Who Сагее?» («Кто такой Керс?»). Всякий раз это вызывает улыбку, этот малень­кий вклад в Сознание. Название книги Рамеша ни в коей мере не подразумевает уничижительный или рито­рический вопрос. Оно звучит скорее в соответствии с традицией Раманы Махарши: «Кто я?» – как вопрос, подлежащий исследованию: «Кто есть этот я, которого это волнует?» Равным образом: «Кто такой Керс?» Дей­ствительно, кто это такой? Никто. И какое это имеет значение? Общепринятая социальная норма придает особое значение индивидуальности: индивидуальному характеру, индивидуальному усилию, индивидуальному опыту, индивидуальной истории. На самом деле, ничто не может быть дальше от какой-либо значимости, чем все это.

Поэтому, пожалуйста, не совершайте ошибку, читая сие как историю про эту так называемую жизнь, не ищите здесь паттернов, путей или причинных цепочек. Совершенное разворачивание, бесконечное выражение Сознания действительно совершенно, действительно бесконечно. Здесь нет другого пути, кроме того, кото­рый остался позади, и тогда их великое множество. Ес­ли вы, прочитав эту историю, добавите ее в свою копил­ку историй про пути просветления и приметесь штуди­ровать сходства и составлять список различий, она ничем не поможет вам, а, наоборот, станет большим препятствием.

Подобно любой практике, любой работе, любому усердию, любому мыслительному процессу, любой кни­ге. Единственная действенная помощь от нее может за­ключаться в том, что вы, проведя всю свою жизнь в изу­чении, поймете наконец, что оно не имеет никакой ценности и никуда вас не ведет. Забудьте об этом. Дао, о котором может быть сказано, не есть Дао. История, которую можно рассказать, – всего лишь излишний шум. Будьте недвижимы. Кто есть это Я, которое Есть, пре­бывающее в недвижимости? Вот то, что вы ищете. Чи­тайте это для развлечения в сновидении, если уж так хо­чется, но не позволяйте сбить себя с толку.

Эта история до отказа насыщена словами «я», «меня» и «мое». Чувствуете, как глупо? Это все чистейшая фик­ция. Нет такой сущности. «Я» – это мифический образ. История рассказывает о событиях, произошедших с кем-то. Но никого не существует, никого, с кем могли бы происходить события. Личные местоимения исполь­зуются как необходимые условности языка, но они име­ют отношение только к этому организму ума-тела, не содержащему никакого индивидуального «я» или реаль­ной сущности, с которой это могло бы соотноситься. Видите, насколько все это пусто? Так что же? Кого это волнует?

Трудно сакцентировать этот момент в достаточной мере: первая часть того, что случилось в джунглях, со­стоит из целого ряда переживаний, поэтому о них мож­но думать, вспоминать, говорить. В данном случае име­ло место то, что можно было бы назвать глубинным, трансформирующим, даже драматичным опытом. Но необходимо помнить, что эта часть того, что случилось в джунглях, подготовительная часть, сколь ни была бы она глубокой и прекрасной, остается всего лишь опы­том; опытом, пережитым внутри или посредством этой штуковины ум-тело. Как таковая она не представляет особого значения. Сновидческие события, происходя­щие в сновидческой жизни со сновидческим персона­жем, не имеют продолжительной значимости.

Духовные учителя иногда отмечают, что можно счи­тать, вам повезло, если на вас не обрушились сверхъес­тественные или мистические переживания. Возможно, мне повезло меньше. Переживания обрушились, о не­которых из них идет речь здесь. Так уж прописан сценарий для этого сновидческого персонажа. Но вместе с тем становится ясным, что чувственные переживания не имеют ничего общего ни с пониманием, ни со знанием, а являются обстоятельствами, при которых это может или не может случиться. Переживание Пробуждения не есть Пробуждение.

Итак, эмпирическая часть истории, случившейся в джунглях, не имеет прямого отношения к тому, что про­изошло позднее, к тому, что мы называем Пробуждени­ем или Постижением. Эту первую часть, эмпирическую, ту, которая не имеет значения (хотя, как и все остальное, она играет свою роль в бесконечном разворачивании Сознания), можно описать более или менее точно. О за­ключительной части, мгновенном выпадании из време­ни и чувственного опыта, можно говорить лишь околь­ным путем.

II

К тому времени мы провели в джунглях несколько дней. Жили в деревне шуар, делали вылазки в лес, обща­ясь в основном только с деревенским старейшиной и одним из местных vegestalistas, целителем-травником. Весь опыт путешествия через Эквадор, в глубь тропиче­ского леса, знакомство и жизнь с людьми этой малень­кой деревни протекали вполне спокойно и благополуч­но. И хотя все, несомненно, было странным и непри­вычным, джунгли в некотором смысле оказались чем-то очень хорошо знакомым и гостеприимным, словно я вернулся в свой дом, о котором успел позабыть.


3054227136567199.html
3054262496418993.html
    PR.RU™